Пока любовь не оживит меня - Лина Мур

Санта

– Теперь ты, как невеста. Пойдём, любимая моя, пришло время начинать бал, – хватает мою руку, кладёт её насильно себе на сгиб локтя и ведёт за собой. Не дёргаюсь даже, демонстративно поднимаю подбородок, и мы выходим из спальни. С удивлением оглядываю лестницу, где по бокам на каждой ступеньке стоят свечи.

– Это для тебя, Санта. Столько лет, и мы остались вдвоём. Муж и жена – одна сатана, слышала о таком? – Шепчет Филипп, а мы спускаемся.

– Слышала, но ты и один отлично справляешься с этой ролью, – отвечаю ему, взглядом ища подвох. А он должен быть. Всё не просто так, это не красивая и элегантная сказка, где существует хороший конец. Нет, всё слишком изгажено кровью невинных, чтобы спектакль закончился идеально.

– Что ты, Санта, один я бы никогда не додумался свести тебя с ума. Никогда бы не нашёл выхода и не забрал бы своё. Но есть кто-то ещё, умнее меня, признаю, раз догадался о чипе в твоём затылке, о варианте похищения и умении скрываться. И ты ему не нужна, а вот мне очень, – доходим до первого этажа. Филипп тянет за собой дальше, а по полу разбросаны алые лепестки роз, свечи продолжают указывать путь.

Как только мы доходим до столовой, усмехаюсь, встречаясь с уже знакомыми персонажами.

– Позволь мне представить тебе моего горячо уважаемого друга, – Филипп отпускает меня и подходит к тучному мужчине, во фраке практически таком же, как и на муже. Он улыбается мне, и я с радостью отмечаю, что царапины на его уродливом лице оставила. Но мало. Мне мало.

– Я уже знакома с этим ублюдком, и с его отростком, который даже членом назвать нельзя, – едко отвечаю с улыбкой.

– Она сегодня не в духе, – завуалировано извиняется за меня Филипп перед покрывшимся алой краской ярости от уязвлённого самолюбия Милтоном.

– Ничего, такое бывает с женщинами, которые не в своём уме, – льстиво произносит он.

– А это – моя прекрасная и любимая Санта. Правда, она невероятна? – Филипп протягивает руку Стюарту, облачённому в алое вечернее платье, и он театрально вкладывает свою ладонь в его.

– Это было жестоко, милая моя, обмануть мою возлюбленную и использовать её, чтобы сбежать и совершить непоправимое. Но как хорошо, что мы успели остановить это, неизвестно, что ты могла сотворить на улицах Лондона, – подносит руку Стюарта к губам и с чувством оставляет поцелуй.

– И долго ты будешь болтать? Что дальше, Филипп? С твоими подонками я знакома. Никакой Стеллы, или как там её, я не вижу, только мужика, переодетого в платье. Ему никогда не стать женщиной, как бы ты не пытался помочь ему. Смех, да и только, – ехидно оглядываю пару.

– Сука, ты же говорила…

– Ах да, и ты поверил, Стюарт. Так кто из нас глуп? Мужчина, ведь именно так ты говорил, правда? А вот женщина всегда будет коварнее, но вы меня утомили, давайте, перейдём к делу. Что ты хочешь, Филипп? Каков план дальше? – Имитирую усталость и даже зеваю, прикрывая рукой рот.

– Она хочет пропустить праздничный ужин. Но слово безумной – это закон. Мы же не имеем понятия, что она задумала, и должны спастись. А ещё как было ужасно с твоей стороны убить такого невероятного и виртуозного адвоката, – Филипп кивает Милтону, и тот проходит мимо меня, исчезая в доме.

– Его убил ты, а не я, Филипп. Да, со старостью память может подводить, – удерживаю улыбку на губах, но делаю шаг назад.

– Видишь, любимая, я же говорил, что она задумала что-то неладное, а я подготовил такой романтический вечер для неё, – обращается к Стюарту, а я продолжаю медленно отходить назад. Дверь близко, но меня вряд ли пустят за неё, хотя никто и не останавливает.

Выхожу практически в центр холла, когда Филипп идёт следом со Стюартом.

– Она хочет убежать, любимый, – замечает полуженщина.

– Нет, она обманывает, чтобы мы потеряли бдительность и испугались за её состояние, а затем она вытащит вот это, – Филипп останавливается и отпускает своего любовника, чтобы в следующий момент достать из-за спины пистолет.